, которую вряд ли стоит воспроизводить в настоящей статье, отметим лишь, что от его гипотезы заслуживают весьма пристального внимания. Заметим, что Джейнс концентрирует свое внимание на слуховых галлюцинациях.
Платон и звездная пехота
А как же обстоит дело с самым завораживающим типом галлюцинаций, — галлюцинациями зрительными, которые в народе называют просто «мультиками» или «вольтами»? Их роль в становлении современной формы рационального мышления тоже не следует недооценивать.
Для этого достаточно обратится к философии Пифагора и Платона, как своеобразного продолжателя пифагорейской традиции. Напомним, что над входом в платоновскую академии висела надпись «Да не знающий геометрии не войдет сюда». Обратим внимание на то, что занятия геометрией предполагают очень сильное развитие зрительного воображения.
Более того, воображаемые геометрические объекты (пирамиды и параллелограммы) имеют много «преимуществ» перед объектами физического мира (столами, зданиями) — они совершенно прозрачны и понятны (задаются простыми определениями). Столы и здания мы всегда видим в определенной перспективе, не обладаем полным знанием об их структуре и составе. Кроме того, столы и здания различаются по качеству, стареют и разрушаются, а идеальные объекты (пирамиды и параллелограммы) по качеству не различаются, не стареют и не ломаются. Преимущества очевидны!
Большинство современных людей воскликнет: «Что за вздор! Это же всего лишь плоды нашего воображения!» Однако во времена Платона это было не так. Люди видели эти объекты в своем созерцании, видели одинаково (приходили к одинаковым выводам) и этого им было достаточно, чтобы считать их не плодом деятельности сознания, а реальными объектами, которые просто следует научиться видеть.
Поэтому человек, владеющий геометрией и математикой вообще, рассматривался как человек, который сумел развить в себе способность созерцания имматериальных сущностей. Платон прямо пишет, что созерцание идей есть способность очень сходная со зрением, но по своей сути это есть сверхчувственная способность, то есть способность кардинально отличная от привычных пяти типов ощущений. Ничего не напоминает?
Если вы откроете современные книжки по оккультизму, эзотерике и прочей мистике, вы обнаружите огромное количество рецептов того, как открыть в себе «третий глаз», как развить «шестое чувство» и т.п. Созерцание идей или абстрактное мышление, как его сейчас называют, для Платона и было тем самым шестым чувством. Именно им обладали философы, владельцы «золотых» душ, которым менее всего отшибает память в результате динамических перегрузок при высадке звездного десанта (!).
Автор романа «Звездный
десант» Роберт Хайнлайн разделял подобное мнение: «Человек, не способный к математике, не является разумным.
Этого недочеловека в лучшем случае можно терпеть, раз он научился носить
ботинки, мыться и не сорить в доме».
Алгебра или геометрия? Кто кого заборет?
Пифагор, наследник и продолжатель орфической идеи о звездном десанте в своем эзотерическом учении, различал людей на тех, чей род идет «от земли» и тех, кто «рожден от звездного неба». Критерий отличия первых от вторых был очень прост: способность к математике. Если вы обратите внимание на то, как современные математики говорят об абстрактном мышлении, вы обнаружите ровно туже самую спесь, что и в высказываниях Пифагора и Платона. Внутри математического сообщества тоже идет спор, какая форма мышления более возвышенная: алгебраическая (без всяких там созерцаний) или геометрическая.
В свое время даже корифеи советской математики Л.С. Пантрягин и А.Н. Колмогоров схлестнулись на предмет того, на чем должен основываться учебник по математике для школьников. Колмогоров считал, что визуальная наглядность губит абстрактное мышление и что в умы школьников следует сразу инсталлировать высокую аксиоматику, с целью отформатировать мозг пионеров под задачи матанализа и абстрактной алгебры, столь необходимых для создания орбитальных бомбардировщиков, гиперзвуковых ракет, советского скайнета и прочих чудес НТР.
Один из крупнейших математиков двадцатого века Андрей Николаевич Колмогоров.
Вот как это в своей статье «О печальной судьбе «академических» учебников» описывает ученик Колмогорова Владимир Арнольд:
«Мой дорогой учитель, Андрей Николаевич Колмогоров, долго убеждал меня в необходимости дать наконец школьникам «настоящий» учебник геометрии, критикуя все существовавшие за то, что в них такие понятия, как «угол величиной в 721 градус», остаются без точного определения.
Предназначенное им для десятилетних школьников определение угла занимало, кажется, около двадцати страниц, и я запомнил только упрощенную версию: определение полуплоскости. Оно начиналось с «эквивалентности» точек дополнения к прямой на плоскости (две точки эквивалентны, если соединяющий их отрезок прямую не пересекает). Затем — строгое доказательство того, что это отношение удовлетворяет аксиомам отношений эквивалентности; А эквивалентно А и так далее.Ссылка на теорему (кажется, восемьдесят третью) из предыдущего курса доказывала затем, что дополнение разбивается на классы эквивалентности.
Еще несколько теорем устанавливали последовательно, что «множество классов эквивалентности, определенное предыдущей теоремой, является конечным», а затем что «мощность конечного множества, определенного предыдущей теоремой, равна двум». И в конце концов, торжественно-вздорное «определение»: «Каждый из двух элементов конечного множества, мощность которого по предыдущей теореме равна двум, называется полуплоскостью».
Ненависть учившихся по такой «геометрии» школьников и к геометрии, и к математике вообще легко было предугадать, что я и пытался объяснить Колмогорову. Но он ответил ссылкой на авторитет Бурбаки: в книге их «История математики» (в изданном под редакцией Колмогорова русском переводе «Архитектуры математики») сказано, что «как и все великие математики, по словам Дирихле, всегда стремимся заменять прозрачные идеи слепыми вычислениями».
Но, в любом случае, владеющие матаном считают себя носителями высшей формы абстрактного мышления, и, судя по всему, совсем не без оснований.
Мышление многих математиков пронизано философией и мистикой, даже среди современных математиков не так сложно встретить сторонников объективного идеализма платоновского разлива.
И это неудивительно. Вот что на этот счет высказал знаменитый математический логик и философ лорд Бертран Рассел в «Истории западной философии»: «Личная религия ведет свое начало из экстаза, теология — из математики; и то другое можно найти у Пифагора. Я полагаю, что математика является главным источником веры в вечную и точную истину, а так же в сверхчувственный интеллигибельный мир».
Действительно, длительная визуализация в воображении геометрических фигур и прочих математических структур способна привести к усилению того, что в психологии называется эйдетическим восприятием. Эти объекты могут восприниматься настолько же ясно, и даже более ясно и отчетливо чем окружающий внешний мир. Действительно, параллелограмм гораздо проще чем реальный стол! Вполне возможно, что в основе веры в объективное существование идей лежат именно зрительный галлюцинаторно-подобный опыт, пережитый в свое время Пифагором и Платоном.
Впоследствии американский философ Ричард Рорти предъявил все это Платону как основателю европейского мышления в своей книге «Философия и зеркало Природы», заявив, что «европейское мышление находится в плену окулярной метафоры Платона» и что странно, что «истину следует обязательно созерцать, а не, например, вступать в половые отношения с ней»!
Впрочем, учитывая особенности полового поведения в платоновской Академии, явно не обходилось и без этого.
Наркотик виртуальности
Развитие математической логики и дискретной математики, приведшее мир к появлению компьютеров столкнуло широкие массы с галлюцинатороно-подобным опытом. Внедрение в нашу жизнь персональных компьютеров и, в особенности, различных графических интерфейсов и компьютерных игр сильно видоизменяет визуальный опыт пользователей. Психологи описывают симптомы глубокого погружения в виртуальную реальность, которые очень похожи на симптомы людей, зависимых от употребления психоделиков.
Яркие краски, неясные чуждые образы… Наркотик может быть самым разным, в том числе, виртуальным.
Более того, некоторые создатели виртуальных миров признавали, что они, подобно художникам-импрессионистам, были инспирированы опытом приема психоделиков. Классика кибер-панка перегружена страшными сюжетами про то, как некие люди погружаются в виртуальную реальность, теряя критическое восприятие действительности. Графические платформы становятся все более и более совершенными, неумеренно аффектируя чувственность игроков и усиливая нагрузку на нервную систему. В случае с он-лайн играми дополнительным фактором усиления нагрузки является мотивация победы над соперниками.
Игромания видоизменяет мозг человека, вызывая дисфункцию в височных и теменных отведениях правого недоминантного полушария и замедление электрической активности мозга в лобных отведениях. В конечном счете, это приводит человека к депрессии.
Старый-добрый Packman дает вашему воображению куда больше пищи, чем супернавороченная игра сегодняшнего дня.
Заметим, что среди людей старшего поколения можно часто встретить так называемых любителей винрарных (примитивных) игрушек. Они отмечают, что их схематичность дает простор для воображения, они не аффектируют чувственность излишним образом, не перегружают аудиовизуальное восприятие, оставляя простор для схематического мышления.
В строгом смысле слова, графические системы не продуцируют никакие галлюцинации, но они медленно и верно воздействуют на такую важную часть мозга, как зрительная кора, видоизменяя ее структуру. Еще рано говорить, что человеческое зрение становится чем-то иным, но, вполне возможно, что через несколько поколений активного и массового использования навороченных графических систем мы получим людей, чьи способности к зрительному воображению, к реакции на внешние раздражители, к наглядному представлению и абстрактному мышлению будут несколько иными, чем сегодня.
Самое неприятное состоит в том, что эти изменения когнитивных функций скорее всего скажутся на личности человека, поскольку компьютеры берут на себя все больше и больше функций логического мышления.
С одной стороны, наше повседневное логическое мышление отчуждается, с другой — подавляется яркими и динамичными чувственными данными графических интерфейсов. Это может привести к тому, что современная форма рационального сознания, возникшая после появления письменности, может быть видоизменена или даже утрачена.
Подписывайтесь на наш Telegram-канал, чтобы быть в курсе всех новостей и событий Рунета.
