Тема галлюцинаций часто вызывает настороженную реакцию у некоторых читателей и, в особенности, государственных органов, ответственных за соблюдение законодательства по обороту наркотиков.
Это неудивительно. Кто обычно испытывает галлюцинации? Есть общее мнение, что это две категории граждан: сумасшедшие и наркоманы. Впрочем, существует еще и третья категория, производная от первых двух — сумасшедшие наркоманы. Однако, если познакомится с научной литературой на эту тему, можно узнать, что галлюцинации свойственны и вполне здоровым людям. Просто посещают они их достаточно редко.
Это обычно происходит в результате физического и интеллектуального переутомления, кроме того, некоторые состояния на границе сна и бодрствования тоже можно отнести к галлюцинаторному опыту. Признаться многим в таком опыте бывает неудобно, — вдруг друзья и коллеги сочтут за психа? Подобную скрытность вполне можно понять. Если ты творческая натура свободной профессии, поделится своими видениями совсем не страшно и даже забавно, а если ты авиадиспетчер, пилот или офицер ракетных войск стратегического назначения?!
Зачем нам это надо?
Так или иначе, галлюцинации не считаются феноменом психики в нормальном — здоровом и уравновешенном состоянии. И с этим утверждением трудно не согласится. Это некоторая аномалия нашего сознания. Помимо галлюцинаций существуют такие менее аномальные феномены как иллюзии и очень яркие (эйдетические) представления, фантазии и воспоминания. В некоторых случаях их весьма тяжело отличить друг от друга, по крайней мере, они имеют немало общего.
Самому существованию этих феноменов мы обязаны многим. Как в свое время справедливо заметил скандально известный американский психолог-бихевиорист Б. Скиннер: «Тот факт, что человек может видеть вещи при отсутствии самих вещей может быть существенной причиной того, что мир сознания был измышлен» .
Действительно, предположение, что если бы человек не переживал иллюзии и галлюцинации, не был бы способен воображать и вспоминать, то, скорее всего, ему бы не понадобилось понятие чувственных данных. Доста¬очно трудно вообразить, каким образом можно различить образные копии вещей и сами вещи, когда образные копии не могут функционировать отдельно от вещей, данных в текущем восприятии. Феномен существования галлюцинаций, таким образом, является наиболее убедительным аргументом в пользу того, что чувственные данные и физические свойства объектов суть не одно и то же. Таким образом, в нашем научном и даже обыденном языке мы можем увидеть следы того, что люди прошлого осмысляли эти явления.
Однако, существует и еще более сильный тезис.
Есть основания считать, что современная форма сознания, для которой галлюцинации являются аномальным явлением, не является чем-то само собой разумеющимся, но является результатом биологической и социальной эволюции. Попробуем обратиться к интеллектуальной и не очень интеллектуальной истории.
Для того, что современный здравомыслящий человек считает эталоном мышления, а именно мышление рациональное, галлюцинации, как мы заметили, являются неприятным «выхлопом» психики, предпосылки возникновения которого следует минимизировать и который ни в коем случае не следует культивировать.
Уже сегодня мы живем в окружении магов и колдунов. Они смотрят на нас с экранов, мониторов и рекламных плакатов.
Впрочем, в наши времена мы тоже наблюдаем ренессанс разношерстного духовидческого мистицизма. Славные каналы РЕН-ТВ и ТВ3 прикладывают к этому колоссальные и вполне успешные усилия. Количество граждан, практикующих различные формы «медитации» с целью отсылки своего разума в параллельные миры и для общения с духами очень и очень велико по сравнению с эпохой тридцатилетней давности. Но, (слава чистому разуму и всесильной науке!) здравый смысл пока что силен и сдаваться не намерен.
Ума палаты
Между тем, далеко не всегда было так. Например, в Средние Века видения считались формой религиозного опыта, и к ним было совсем иное отношение, — они оценивались «экспертами» на предмет того, кто их вызвал, — демонические существа или существа божественной природы. Если демонические существа, то духовидца обвиняли в «прелести», если же божественной, — у него были шансы стать религиозным подвижником. Вменяемое церковное руководство всю эту визионерскую публику заслуженно не любила, но была вынуждена терпеть до определенного предела и, когда это было возможно, использовала в целях религиозной пропаганды. Желательно, — посмертно.
Одна история святого Франциска Ассизского чего стоит, — сей деятель поставил себе задачу замучить себя до такой степени, чтобы пережить те страдания, которые пережил Христос. И замучил до стигматов.
Отметим, что православная церковь считает его поведение тем самым впадением в прелесть, поскольку негоже простому смертному даже думать о том, чтобы поставить себя на одну планку с богом.
Иными словами, психов было много. Хотя это тоже не было нормой.
Существует такой американский биолог и философ Джулиан Джейнс. Он считает, что феномены общения с духами и богами являются реликтами более древней эпохи, когда это, как раз было нормой. И эпоха эта не столь древняя, всего то три-четыре тысячи лет назад. В 70-е годы он опубликовал нашумевшую книгу «Происхождение сознания в результате распада двухпалатного ума». На русском языке основные тезисы этой книги вы можете обнаружить в стенограмме лекции «Сознание и голоса внутри», прочитанной на симпозиуме Канадской психологической ассоциации в 1985 году. Лекция впервые была опубликована в журнале «Canadian Psychology» в апреле 1986 года.
Это совершенно другой мир: «Каждый раз, когда должно быть принято важное решение, человек слышит голос, который говорит, что ему делать. Этим голосам подчиняются всегда и немедленно. Эти голоса называют богами. Я считаю, что так и появились боги, и отношу эти голоса к слуховым галлюцинациям, схожим, но не точно таким же, с голосами, которые слышали Жанна д’Арк или Вильям Блейк. Или же схожим с теми голосами, которые слышат современные шизофреники. Возможно, они также похожи на те голоса, которые слышали, быть может, некоторые из вас. Несмотря на то, что слуховые галлюцинации являются весьма показательным симптомом в диагностике шизофрении, они в некоторой форме могут время от времени случаться у примерно половины всего населения (Поузи и Лош, 1983). Кроме того, я переписывался и лично беседовал с людьми, которые, будучи совершенно нормальными и адекватными, периодически начинали слышать сильные вербальные галлюцинации, обыкновенно религиозного содержания. Сегодня вербальные галлюцинации являются распространенным явлением, но в ранней цивилизации они были всеохватывающими».
Далее Джейнс говорит, что там, где письменность существовала после 3 тысячелетия до н.э., мы можем рассмотреть эти двухпалатные цивилизации намного более отчетливо. В Месопотамии главой государства была деревянная статуя (деревянная, поэтому ее можно было носить с собой) с драгоценными камнями в глазницах, благоухающая и богато одетая. Клинописные тексты дословно описывают, как люди приходили к статуям-идолам, задавали им вопросы и получали на них ответы. Далее автор отмечает, что данные, почерпнутые из текстов, личные идолы, цилиндрические печати и традиция составления персональных имен наводят на мысль, что у каждого человека был собственный бог. В Месопотамии это был или, от корня которого, вероятно, в иврите появились Эли и Элоим. В Египте личный бог, имевший те же самые функции, назывался «ка».
Джейнс предполагает, что пережитки этого мы можем обнаружить в детской психологии, а именно в феномене «воображаемого друга».
Согласно его исследованиям, подобный феномен проявляется, по меньшей мере, у одной трети современных детей в возрасте от двух до пяти лет и предполагается, что в него включены весьма реальные вербальные галлюцинации. В редких случаях этот друг доживает и до юношеского возраста, растет вместе с ним и в минуты стресса дает ценные указания. Именно таков и есть механизм появления личного бога — воображаемый друг растет вместе с ребенком в обществе, возлагающем на человека свои ожидания, и он постоянно побуждает ребенка слышать голоса, а не прекращать это делать.
Выводы у Джейнса следующие: «Суммируя вышесказанное, я бы хотел еще раз повторить четыре положения или модуля представленной мной теории. Первое — это природа сознания и его возникновение из языка, что можно эмпирически исследовать, наблюдая, как учатся говорить дети, а также обратившись к исследованиям по изменению сознания в последнее время. Второе положение — это сам двухпалатный ум, который можно изучать непосредственно в древних текстах и опосредованно — в современной шизофрении. Третье положение заключается в том, что за двухпалатностью последовало сознание, чему можно найти подтверждение в памятниках материальной культуры и исторических текстах. И четвертое — неврологическая модель двухпалатного ума связана с двумя полушариями. И это можно увидеть из сегодняшних исследований по латеральным различиям».
И феерический конец: «…мы уже не обладаем тем образом мышления, когда мы слышали голоса, называемые «богами», и который сделал нас цивилизованными. Его пережитки окружают нас повсюду: в существующих ныне религиях, в нехватке веры, в слуховых галлюцинациях, случающихся по большей части у психически больных, в нашем стремлении к определенности, в наших личностных проблемах. И мы все еще находимся в напряженном процессе приспособления к нашему новому виду ментальности — сознанию. И в заключение последняя мысль: то, что является самым человеческим в нас, сознание, это искусственное пространство, которое мы воображаем в других людях и в нас самих, то, что живет в наших воспоминаниях, помыслах и грезах, — всему этому на самом деле не более трех тысяч лет.»
Подписывайтесь на наш Telegram-канал, чтобы быть в курсе всех новостей и событий Рунета.
