Видеоигры перестали быть просто хобби и превратились в цифровое поле битвы за корпоративные и государственные интересы. Авторитарные режимы одними из первых осознали потенциал игр и начали контролировать это пространство в своих интересах. Об этом пишет Financial Times со ссылкой на книгу эксперта игровой индустрии Джорджа Осборна «Power Play».

Саудовская Аравия рассматривает видеоигры как инструмент для восстановления своего имиджа после убийства журналиста Джамаля Хашкаджи в 2018 году. В сентябре 2025 года королевство пыталось приобрести разработчика игр Electronic Arts за $55 млрд. Страна также приобрела компании, стоящие за Pokemon Go и Monopoly Go!, и проводит крупнейший в мире профессиональный турнир по киберспорту.

Китай, где насчитывается около 700 млн геймеров, ввел лицензионные законы, которые определяют разрешенные к публикации игры, и использует отслеживающее программное обеспечение для контроля игроков. Пекин превратил онлайн-видеоигры в продолжение своего государства-наблюдателя. После того как ВОЗ признала «игровое расстройство» болезнью, Китай обязал разработчиков идентифицировать игроков для отслеживания времени в игре и их расходов.

Инвестиции западных правительств в игровую индустрию значительно уступают вложениям Саудовской Аравии и Китая. В апреле Великобритания анонсировала фонд для помощи в создании игр с бюджетом £28,5 млн. Для сравнения, саудовский фонд развития игр, запущенный в 2021 году, имел бюджет в $388 млн.

«То, что происходит в цифровом мире, значимо влияет на то, что происходит в нашей физической реальности», — заявил эксперт игровой индустрии Джордж Осборн.

Подписывайтесь на наш Telegram-канал, чтобы быть в курсе всех новостей и событий Рунета.