29 января воскресенье
ДОЛЛАР 58.1 -1.73
ЕВРО 56.48 -2.46
ЮАНЬ 81.53 -2.85
ФУНТ 65.45 -2.36
SBER
0 ₽ 0.00
Yandex
0 ₽ 0.00
Mail.Ru Group
0 ₽ 0.00
Ростелеком
0 ₽ 0.00
QIWI
0 ₽ 0.00
Ozon
0 ₽ 0.00

И звать никак…

Дума в третьем чтении приняла “бесспорный” закон, суть которого — дополнить перечень “бесспорных” поводов для пополнения списка “запрещённых сайтов”

И звать никак…
Мнение 28 марта 2013 •  runet

И звать никак…

Дума в третьем чтении приняла “бесспорный” закон, суть которого — дополнить перечень “бесспорных” поводов для пополнения списка “запрещённых сайтов”

28 марта 2013 👁 345
Авторы плаката — Н. Ватолина и Н. Денисов.

Авторы плаката — Н. Ватолина и Н. Денисов.

Государственная Дума в третьем чтении приняла «бесспорный» закон, который, конечно же, утвердит Совет Федерации и, конечно же, подпишет Президент. Суть — пополнить перечень «бесспорных» поводов для дополнения списка «запрещённых сайтов» пунктом, который признает «запрещенной» информацию о жертвах преступлений — несовершеннолетних гражданах.

Что мы видим в этом? В первую очередь: ну, мол, что уж такого ужасного? Нет, сам по себе этот «чёрный список» — какое-то «китайское чудо» времен развитого социализма и железного занавеса, это все понятно. Но помимо то, чем вам не угодили запреты на публикацию фамилии или фотографии потерпевшего несовершеннолетнего?

Начнем с того, что законы, вообще то, пишутся не потому, что вчера или на прошлой неделе произошло нечто, что взволновало депутатов или какое-нибудь «значительное лицо» — и все побежали немедленно писать закон. Не потому, что «вот у нас тут ещё матерные слова пишут на заборах — давайте усилим ответственность». Не поэтому. Законы призваны отрегулировать что-то неотрегулированное в жизни общества, изменить то, что мешает массе народа жить, или, напротив, построить какой-нибудь защитительный механизм, или удобную процедуру… Или закрепить законодательно то, что существует и так. Скажем, брачные союзы под именем «гражданского брака» у нас есть, а вот регулирования их нет никакого. Ещё законы должны быть разумны и не приводить к тому, что перекорёживается из-за них вся жизнь массы людей или организаций. И, разумеется, законы должны быть гуманны: если в результате закона может погибнуть хоть один человек — такой закон не должен приниматься вовсе.

В связи с этим довольно двусмысленной выглядит позиция нашего парламента, который сначала принимает закон о запрете усыновления (антигуманный по сути), а теперь, вдруг, озаботился защитой прав несовершеннолетних потерпевших.

Но сначала о целесообразности, о нужности этого закона. В законе «О средствах массовой информации» уже существует запрет на публикацию в СМИ данных о потерпевшем ребенке. То есть средство массовой информации фамилию жертвы не опубликует. А кто тогда?

Какой-нибудь блогер «вдруг» напишет, что вчера в Малаховке поймали и ограбили Настю Петрову, 14-ти лет? Много такой информации в интернете? Честно говоря, не думаю, что есть вообще. По крайней мере, я изгалялся поискать, но не смог. Как правило, что-то публикует СМИ, но — и это закон не запрещает, с согласия родителей. Из «не-СМИ» мне такую информацию найти не удалось.

Так для чего этот закон?

Мне кажется, что ровно для следующего. На сегодняшний день правом блокировать (а потом разбираться) сайты имеют Роскомнадзор, Роспотребнадзор и Госнарконтроль. Вероятно, какое-то из ведомств хочет «ещё». Например, Минюст, а может быть, прокуратура. А может, ещё кто-то (почему бы Павлу Астахову не поручить, да выделить на это средства и ресурсы)?

Еще пару моментов, уже по сути нововведения.

Конечно, удивительно, что запрет на публикацию данных потерпевшего ребенка включают в закон «о защите несовершеннолетних от информации…» Мне кажется, что это уж никак не предмет регулирования данного закона. Никаких детей от информации тут не защищают, защищают потерпевшего и не от информации, а от публикации его личных данных.

Вообще то, и сегодня данные предварительного следствия являются секретом, и разглашать их нельзя. Неужели следователь или дознаватель, который регулирует распространение информации о следствии или дознании, не в состоянии просто не допустить распространения такой информации? В состоянии, и механизмы есть, и закон УЖЕ позволяет это делать. То же касается и судьи — в его силах сделать процесс с участием несовершеннолетнего потерпевшего закрытым. И чаще всего — так и делают.

Но в УК никаких изменений не вносится. Почему? Потому, что тогда нужно было бы спросить, как минимум, профильный комитет Госдумы, да ещё и заключение Верховного суда. Наверняка, депутатам бы напомнили: всё есть и так, никаких дополнительных регулировок не требуется.
Зато указанный закон, по сути, вводит очень серьёзный элемент, ещё более затрудняющий доступ граждан к правосудию. Поясню. Вообще то, в случае уголовного дела есть не только потерпевший (пусть и несовершеннолетний), но и подсудимый, например.

Конечно, можно встать на позицию, что у нас зря не сажают, но практика показывает, что сажают — и ещё как. И в случае, если потерпевший — несовершеннолетний, эта статистика ничуть от остальной не отличается: «взяли» — значит виноват уже заранее.

Если запретить публиковать и делать достоянием общественности любые данные о потерпевшем, то это ограничивает и без того незначительный «арсенал» защиты.

Приведу пример почти из моей практики, но, разумеется, с измененными данными. Школьница, дочь очень строгого отца, представителя древнего кавказского рода, получает по физике «кол» от учителя-мужчины. Дома с такими оценками 15-летняя девушка, воспитанная в смирении и послушании, и, разумеется, отличница почти по всем предметам, появляться не может… И, принеся дневник с этим «колом», поясняет, что оценка, мол, не за знания, а потому, что учитель «приставал», а она, разумеется, отвергла.

Вскипела быстро кровь и заявление в милицию появилось в течение получаса. Отец бушевал, девушка скромно сидела, поджав губы и скупо рассказывала, что учитель «трогал» её на перемене в помещении лаборантской…

С учителя даже успели взять подписку о невыезде (слава богу, не СИЗО)… Спасла его — только не смейтесь — одноклассница, записавшая откровения «обиженной» девушки (разумеется, потерпевшей), где та в женском туалете школы хвастается, что «прищучила» учителя за «кол». Запись попала в социальную сеть, а оттуда — на стол следователю.

Уголовное дело прекращено, заявление отец забрал, девушка перешла в другую школу.

Если бы дело было после вступления в силу указанного закона, думаю, запись бы удалили. Как удали ли бы другие свидетельства издевательства над детьми, то тут, то там возникающие в интернете (помните, одноклассники били девочку?). А ведь в большинстве случаев именно огласка привела к тому, что дело не «замяли».

Жертва преступления, конечно, жертва, её жалко, её хочется оградить «от всего этого». Понятная позиция.

Но потерпевший — ещё и участник уголовного судопроизводства, представитель стороны обвинения. А человек, по заявлению потерпевшего оказавшийся на скамье подсудимых — до решения суда ещё ни в чем не виноват. И, вообще то, не должен доказывать свою невиновность, а, напротив, разбивать доводы стороны обвинения, потерпевшего в том числе. Процесс (конечно, в теории, в законе — а в не в практике районного суда в России…) должен быть состязательным. Стороны должны иметь равные права на доступ не только к судейским ушам, но и к обществу.

Не только потому, что общество тоже влияет на судей. Но и потому, что суд, в сущности, судит от имени народа: первые слова каждого приговора «именем Российской Федерации», высшей властью в которой является народ. Так вот получается, можно ещё до суда «вывалять в дёгте и перьях» обвиняемого (чем и занимаются спикеры следственных органов, смачно рассказывая, каких «злодеев» им удалось задержать, ещё до суда и до установления вины), а потерпевшего (который тоже может быть не ангелом) — не тронь. Если это врушка 19-ти лет — можно, если вас обвиняет несовершеннолетний — нельзя.

Ну, и последнее. На самом деле, всегда найдётся информация, которую кто-то считает вредной или ненужной детям, или «подрывающей основы». Всегда найдётся логичное объяснение, почему что-то надо ещё запретить, и запретить не путём судебных процедур, а «бесспорно», в административном порядке. И всегда можно убедительно показать, что ничего страшного не произойдёт от того, что ещё какая-нибудь категория информации будет по решению какой-то одной условной «Поповой» из Роснепротребнадзора «запрещаться».

Дорогие мои, во всех случаях, когда дозволительно что-то сначала запретить, а уже потом «разбираться» (или не разбираться) — это называется цензурой.

И свобода слова (то есть свобода высказаться, неподцензурно высказаться) не может быть ограничена до того, как высказывание прозвучало. Единственный применяемый во всем мире метод ответственности — последующее наказание. Может быть, серьёзное, может быть не очень — но наказание за причинение реального вреда, в том числе морального.

«Детская» тема, возникшая пару лет назад, как тренд объяснения любых ограничений в нашем государстве, применяется с успехом и в данном случае. Но, в сущности, какая вам разница, под каким соусом вводится цензура?

Каким соусом не поливай — «рыба» с тухлецой…

Теги:
Новости smi2.ru
Комментарии 0
Зарегистрируйтесь или , чтобы оставлять комментарии.